Воскресенье, 13 Июня 2021

День рождения отметил в Чернобыле

23.04.2021 Корреспондент: Наталья Вольвач Фото из архива Игоря Степанова

Один из ликвидаторов аварии: «Мне просто чудом повезло …»

26 апреля будет 35 лет как произошла одна из самых страшных техногенных катастроф в мировой истории – авария на Чернобыльской АЭС. На разных этапах ликвидации последствий аварии были задействованы и южноуральцы. Зачастую люди, столкнувшиеся с бедой, не хотят вспоминать об этом, бередить пережитое. Один из самых молодых ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС согласился рассказать свою историю. Он же передал просьбу от всех чернобыльцев – вернуть им такое медобслуживание, как было раньше.

Около 600 тысяч ликвидаторов со всего бывшего СССР принимали участие в тушении пожаров и расчистке. Последствия самой крупной катастрофы в истории мирного атома устраняются до сих пор. Солдатам и добровольцам, не жалея себя, приходилось эвакуировать жителей ближайших населенных пунктов, убирать вручную смертоносные частицы реактора, снимать зараженный асфальт, засыпать реактор, строить защитный саркофаг. Получив огромные дозы радиации, в страшных мучениях первые ликвидаторы умирали уже в мае 86-го...Степанов 4.jpeg

Водителей спецмашин отправили первыми

Двадцатилетний солдат срочной службы саперного полка дорожно-строительного батальона Игорь Степанов отслужил к тому времени почти год. Получил военную специальность «механик-водитель тяжелого механизированного моста». Его полк располагался под Ростовом.

– В ночь на первое мая, подняв по тревоге, забрали с полка всех водителей спецмашин «быстроходный артиллерийский тягач», предназначенных для разбора завалов. Тогда же и поползли первые слухи, что на Украине что-то взорвалось. До 1 мая 1986 года информации о случившейся аварии нигде не было никакой, молчала пресса, молчал наш руководящий состав. 2 мая мы увидели газету, где была совсем небольшая заметка о произошедшей аварии. Тогда мы и узнали впервые это слово Чернобыль. Еще через два дня забрали всех механиков, инженеров - специалистов военных войск. Забрали всех, кто прослужил год.

Степанов 5.jpegИгорю выдали спецтехнику для обработки поверхностей паром, ГАЗ-66, с будкой, внутри котел, компрессор, в начале июня. Можно сказать, передвижную котельную, помывочное приспособление. 12 июня дивизию отправили на Украину. Солдатам сказали только, что едут в 30-километровую зону, затронутую взорванным реактором. Родителям молодой солдат написал, что уехал в командировку на Украину. Без подробностей. Конечно, они все поняли…

– Когда ехали уже на машинах по Киевской области, ближе к Чернобылю, в глаза бросились пустынные населенные пункты, брошенные машины, скот. И ни одного человека. Было не по себе от этого зрелища, даже жутко, – вспоминает Игорь Степанов. Он, кстати, припомнил, что из Челябинска тогда с ним был Александр Орлов. – И   желтый лес. Хвойные, березы, поля – все желтое, словно середина осени. По дороге нам стали встречаться наглухо закрытые КАМАзы, со свинцовыми щитами на лобовом и боковых окнах, несмотря на 30-градусную жару. Нашу колонну остановили, и командир полка приказал срочно закрыть все окна, надеть респираторы и не снимать.

Степанов 1.jpeg

Солдат развлекали и хорошо кормили

Подъехав к огромному песчаному полю, военные за сутки поставили лагерь, а за неделю это уже была полноценная войсковая часть. Здесь был свой пресс-центр, выпускались боевые листки, стенгазеты. Учли и досуг солдат: несколько кинотеатров, привозили много разных фильмов, почти весь советский кинематограф был в распоряжении служащих. Бывало, приезжали и артисты известные, организовывали концерты.

– Стоит отметить хорошее полноценное питание, – говорит собеседник. – По сравнению с армией была существенная разница. К нашему приезду на территории был введен сухой закон, и спиртное достать было очень сложно. Так что это большой миф о беспробудном пьянстве в частях.


Уничтожали даже элитные автомобили

В полку, куда приехал Игорь, в основном, были те, кто уже отслужил армию, призванные с гражданской службы. Чаще всего их в экстренном порядке забирали из дома без объяснения причин. Были и работающие водителями на автобазах, в совхозах.

– Я работал на пункте санитарной обработки. Машину проверяли дозиметристы на радиацию. После я ее мыл паром, под большим давлением. Помыл, дозиметрист вновь проверяет. Если очаги еще остались, мою снова. Если радиационный фон очень сильный и нет возможности ее обеззаразить, она подлежала уничтожению. Технику сбрасывали в огромные глубокие рвы-могильники и закапывали. Однажды привезли на уничтожение элитные по тем временам машины представительского класса – четыре черные «Волги»,– вспоминает Игорь Степанов. – Бульдозером это «сокровище» столкнули в яму и закопали, и еще сверху проехались, утрамбовали, чтобы не было желающих откопать.

У многих мужчин из полка был настоящий шок после увиденного. Мало того, что сама по себе машина – большая ценность, так еще и сколько там запчастей, которые были в большом дефиците.

На крыше реактора…

– Из нашей части возили ребят сбрасывать тот самый опасный графит с крыши реактора, – продолжает Игорь. – Мне просто чудом повезло. Незадолго до выезда меня вызвали на обслуживание техники, а в это время группа солдат была отправлена на атомную станцию. Полная информация о радиационной опасности нам была неизвестна. О масштабах опасности вокруг мы могли только догадываться, встречая лысых собак, коров с облезшей по бокам шерстью, умерших птиц. Если сравнивать с ранением на войне, то там хотя бы было понятно. Ранили в ногу – проблема очевидна. А здесь люди не знали, не понимали в полной мере, что с ними будет дальше. Респираторы были у всех, но надевали их не все. За это нас не гоняли. Все люди взрослые, сами несли ответственность. Но когда я машину мыл, то обязательно был в средствах защиты. Только через три недели нам выдали накопительные персональные дозиметры, солдаты носили их с собой, чтобы впоследствии на спецприборе выявить, сколько получено радиации. Даже справки по этому поводу имеются, где указана доза облучения. Всех проинформировали, что нельзя лазать в могильники, заниматься мародерством. С этим было очень строго, там расстреливали на месте. Животных тоже отстреливали. Радиация на шерсти сильно скапливается, и животные представляли собой большую опасность. Это было морально непросто, но входило в ряд мер по ликвидации последствий аварии.

Игорь показывает фотографии, сделанные во время нахождения на ликвидации. На них двадцатилетний улыбающийся мальчишка. В общей сложности на ликвидации Игорь отработал пять месяцев. И даже в августе отметил там свой день рождения. «Срочникам» обещали, что по возвращении в часть им дадут 10 дней отпуска. Но надежда увидеть родных так и не сбылись. В отпуск Игоря не отпустили. Служил до весны, как положено по сроку. Материального вознаграждения рядовой Степанов тоже не получил. Его особо и не обещали. А вот гражданским, говорят, платили хорошие деньги.

Про льготы и медобслуживание

По возвращении домой Игорь устроился на оборонное предприятие. Пришел в профком, спросил про льготы. Сказали, по чернобыльцам нет никаких распоряжений. Только в мае 1991 года вышел закон «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС». Ликвидаторов приравняли к ветеранам ВОВ, поделив на три категории, в зависимости от года службы.

– Там было очень много прописано льгот. Но мало чего получалось добиться. Единственное, что мне тогда удалось получить, – в 1991 году мне выделили без очереди цветной телевизор, а позже поставили городской телефон, – говорит миасец. – Один из ликвидаторов, земляк Иван Глухов, создал в городе Союз «Чернобыль– Миасс». С такой организацией стало уже легче добиваться своих прав и льгот. Ивану Ивановичу помогал я и еще один его заместитель по Союзу - Валерий Аркадьевич Михайлов. Обоих уже нет в живых...

В девяностые годы у ликвидаторов был свой прикрепленный врач-терапевт, который регулярно направлял людей на профилактическое обследование. Когда анализы вызывали опасение, могли положить в больницу и качественно пролечить. Участники ликвидации получали льготы на бесплатный проезд по городу, продуктовые наборы, санаторное лечение, 50-процентную скидку на авиаперелеты по стране, дополнительно 14 дней к отпуску.

– Сейчас из этого перечня не осталось ничего, даже медицинского обслуживания. Все льготы монетизированы, и чернобыльцы получают 2900 рублей ежемесячно, – говорит Игорь.

Он, кстати, благодарит неравнодушных сотрудников управления социальной защиты населения Миасса - Наталью Владимировну Гринченко и Надежду Ивановну Михайлову (вдову Валерия Михайлова). И передал просьбу от всех чернобыльцев: вернуть участникам тех событий такое медобслуживание, которое было раньше…

IMG-20210422-WA0005.jpg


 

Другие материалы рубрики
17:09 В Коркино высадят кленовую аллею

Вместо пеньков на улице Мира появятся красивые молодые деревья

13:02 Молодые архитекторы и урбанисты преобразят одну из главных улиц Сатки

Местные власти готовы оказать им всю возможную поддержку

10:34 Партнерство бизнеса, государства и НКО — фундамент для позитивных общественных изменений

Такой вывод можно сделать по итогам круглого стола «Не выживать, а развиваться! Успешные практики устойчивого развития бизнеса», посвященного обсуждению сложившихся подходов и дальнейших перспектив взаимодействия власти, корпоративного и некоммерческого сектора в Челябинской области.

Возврат к списку