Суббота, 5 Декабря 2020

«Фотография побывала на всех фронтах»

17.03.2020 Этой фотографии 78 лет. Мы сфотографировались по просьбе нашего отца и отправили ее на фронт. Фотография побывала вместе с папкой на Карельском фронте в 1941-м, Северо-Западном фронте в 1942-м, Прибалтийском фронте в 1943-м, в 1944-м «прошла» через всю Польшу. На правом берегу реки Одер, т.е. уже на территории Германии, 18 апреля 1945 г. во время ожесточенного боя отец был тяжело ранен и попал в хирургический передвижной госпиталь. Через три дня он скончался. Вместе с многочисленными грамотами-благодарностями фотографию переслали обратно нам… Снимок старенький, потрепанный, но всегда было такое ощущение, что он согрет теплом и любовью дорогого нам человека.

Любовь Кучина, Еманжелинск, о веселом папке и самых горьких днях ее детства

«Когда началась война, мне не было и трех лет. Поэтому я не помню, как летом 1941-го провожали на фронт моего отца и многих других односельчан. Но зато очень хорошо помню, как в 1942-ом уходил наш родственник, дядя Гоша: он играет на гармошке, мне весело и я пляшу, а взрослые отчего-то плачут. Я подбегаю к маме и спрашиваю, почему она не радуется. И мама объясняет, что дядя Гоша тоже уходит на войну… Так, с четырех лет начинаются мои воспоминания о войне.

Я хорошо помню, как мы встречали почтальона, как ждали писем с фронта. Нам папка писал часто. В одном из писем он спрашивает у мамы: «Любочка, наверное, уже хорошо разговаривает?» Мама ему отвечает: «Не только разговаривает, но и песни поет!» – «А какие песни?» – уточняет он. А я напевала то, что тогда все пели:

Наварила мать картошки,

Разделила по одной:

«Не просите, детки, хлеба,

Сегодня хлебу выходной».

Время-то было голодное! Всплывает в памяти, как мы на рассвете ходили на убранные поля, чтобы насобирать колосков. Очень хотелось спать, от росы быстро промокала одежда и обувь, становилось холодно. Я куксилась, а мама просила: «Любочка, ну потерпи, найди хоть один колосок!»До сих пор не могу понять, почему запрещали собирать эти колоски с уже убранных полей. Даже закон соответствующий вышел и по нему сурово наказывали.

Еще я очень хорошо запомнила свой страх перед волками. С вечера они подходили к самой окраине деревни и жутко выли. Почему-то в военные и послевоенные годы развелось их видимо-невидимо. Я очень боялась, но все равно летом вместе со старшими братьями ходила в лес за грибами и ягодами.

В нашей деревне моего отца любили и уважали за веселый нрав и хорошее отношение к людям, за его трудолюбие, он не пил и не курил, хорошо пел и играл на балалайке. А ближе к концу войны кто-то сочинил частушку:

Ура за Родину, за Сталина,

За Ваську Халина,

За Ивана Якубца,

За Тимошенко-молодца!

В 1945-м мама уже верила, что наш папка вернется живым и невредимым, ведь за всю войну – ни одного серьезного ранения! В это время после окончания 4-го класса мой старший брат Митя начал работать, средний брат Петя учился в школе. Мне уже было шесть лет, и, помню, у меня появилась мечта: вот придет папка с фронта и купит мне тетрадей, цветных карандашей, а еще маленький резиновый мячик. Я ложилась спать и очень хотела, чтобы все это мне приснилось… Но перед самым Днем Победы нам принесли похоронку: «…красноармеец Тимошенко Александр Яковлевич в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был ранен и умер от ран 21 апреля 1945 г. Похоронен в Германии…» Так моя мама, Тимошенко Степанида Васильевна, в 31 год стала вдовой.Это были самые горькие дни моего детства.И это ощущение праздника, 9 Мая, со слезами на глазах так и осталось со мной навсегда.

 

Возврат к списку