Многие из нас при словосочетании «детский дом» до сих пор представляют типичное серое казенное учреждение за высоким забором и огромные комнаты, где живет по 10-12 ребятишек, мечтающих, чтобы их забрали домой. Для кого-то это может стать открытием, но детских домов в России сейчас нет. Учреждения, которые раньше так именовались, теперь называются центрами помощи детям, оставшимся без попечения родителей. Детские дома и старая система остались в прошлом, это должно произойти и со стереотипами. Именно для того, чтобы развенчать мифы, «Губерния» отправилась в "Надежду" - челябинский центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей.
Директор учреждения Радмила Кокчиева провела для нас экскурсию по центру и рассказала, что кардинально подход к работе с детьми без родителей поменялся в 2014 году после постановления правительства Российской Федерации, которое расширило возможности детских домов, сделав их центрами помощи.
‒ Были полностью пересмотрены виды деятельности, которые мы осуществляли, появились новые направления, современные подходы для воспитания, развития и сопровождения ребят. На первый план вышло создание условий для семейного устройства детей, а для детей, которые все-таки остаются проживать в учреждении ‒ создание комфортных (приближенных к домашним) условий для проживания и подготовка к самостоятельной жизни.
Для этой миссии, как называет ее Радмила Кокчиева, на базе учреждения были созданы несколько направлений. Это школа приемных родителей, где будущих мам и пап готовят к приему ребенка, оставшегося без попечения родителей, сопровождение замещающих семей (чтобы предотвратить риск возврата ребенка в центр, с приемной семьей работают психологи и социальные педагоги), отделение профилактики социального сиротства работает с семьями, находящимися в трудной жизненной ситуации, и-есть и служба постинтернатного сопровождения. Воспитанников не оставляют без защиты даже после совершеннолетия. Для них в центре создана гостевая квартира, куда они, уже будучи студентами, могут приехать во время каникул.
Гостевая квартира.
‒ Благодаря изменениям в системе значительно увеличилось количество детей, переданных в семью, в последние годы в среднем 20 ребятишек в год, до этого в среднем в семьи забирали не больше четырех человек в год. Раньше в центре одновременно находилось до 65 детей, сейчас их 26. С 2013 года семьи обрели 118 человек, ‒ рассказала директор центра.
К сожалению, есть ребята, которым трудно подобрать семью. Это дети подросткового возраста, сиблинги (то есть братья и сестры ‒ по закону их нельзя разделять, а порой будущие родители не готовы принять в семью сразу нескольких ребят) и дети с особыми потребностями. Для всех них сотрудники центра стараются создать домашнюю атмосферу. Воспитываются они не в «группах», а в «семьях», в которых может проживать не более восьми человек.
‒ Каждая «семья» живет у нас в жилом помещении по квартирному типу. Тут есть отдельные комнаты для девочек и мальчиков, кухня, где ребята принимают еду и учатся готовить, комната отдыха, санузел.
В центре есть бассейн, зимний сад, медицинский и процедурный кабинеты, спортзал, помещения для работы с психологами, мастерские для рукоделия. Все помещения оснащены современным оборудованием.Каждый ребенок обеспечен всем необходимым: одеждой, игрушками, канцелярскими принадлежностями для школы и творчества.
Фото: Елизавета Ивандаева
… а дома лучше
Сложно не согласиться с тем, что центр помощи детям ‒ это современное учреждение, где ребятам комфортно жить, где им уделяют много внимания. Но это все равно не может заменить им настоящую семью. К тому же остается проблема возврата детей из приемных семей и нежелание усыновлять подростков. Об этих проблемах мы не могли не поговорить с Радмилой Кокчиевой.
‒ Для ребят стараются создать атмосферу дома в учреждении. Но все же тяжело, наверное, когда взрослые рядом постоянно меняются? Речь идет о воспитателях.
‒ В этой части мы придерживаемся определенных правил. В нашем центре уже с 1991 года воспитатели стали работать по сменному графику – сутки через двое, что обеспечивает минимальное количество: трое постоянных взрослых, которые работают в «семье». Это помогает детям лучше адаптироваться в центре, принять сложившуюся жизненную ситуацию. Хотя когда-то давно количество сменяемых взрослых на группе детей достигало пяти-шести человек.
‒ Ни для кого не секрет, что люди хотят усыновлять детей младшего возраста и боятся, что не смогут построить коммуникацию с подростками. Как центр старается развенчать этот миф?
‒ Мы на занятиях в школе приемных родителей осуществляем дополнительное модульное обучение, где рассказываем об особенностях сложных категорий детей, стараемся снять страх у родителей. В центре проводятся дни открытых дверей. Также создаются клубы для тех, кто только собирается усыновить ребенка, и тех, кто это уже сделал. Там делятся позитивным опытом усыновления детей-подростков, говорят о том, что все проблемы решаемы. У нас в учреждении есть хороший опыт, когда мы передавали в семьи даже тех, кому исполнилось 17 лет.
‒ А много ребят возвращается к вам в центр?
‒ О статистике возвратов говорить не хочется, для детей это, конечно, очень тяжело. У нас в центре были единичные случаи, всего к нам вернулись пять человек. Хочется отметить, что большинство из них почти сразу обрели новые семьи, но некоторые до сих пор остаются в центре.
‒ Как им помогают реабилитироваться?
‒ Это и медицинское сопровождение, и психологическая поддержка, занятия с дефектологом и логопедом, мы сразу же стараемся для ребенка построить сеть социальных связей. Если у него есть родственники, мы стараемся включить их в процесс реабилитации, просим поддержать его. Сначала мы реабилитируем ребенка, а потом уже психологически готовим к передаче в другую семью. На это нужно, конечно, больше времени.
‒ Многие неравнодушные люди до сих пор считают, что ребятам из детских домов необходимо приносить одежду и игрушки. Но сегодня мы увидели, что они ни в чем не нуждаются. Как вы относитесь к таким подаркам?
‒ Действительно, для детей, которые попадают в систему центра, создано очень много материальных условий. Мы, конечно, дарим им подарки на день рождения и праздники. У нас действует система экономического стимулирования трудовой деятельности, дети могут сами заработать на всякие бытовые мелочи, помогая, например, в нашем зимнем саду. За свой труд они получают баллы, которые тратят в нашем «магазине». Но для ребят важнее не это. В центре создан специальный проект «Взрослеем вместе». Мы для каждого ребенка подбираем наставника, индивидуального взрослого, как мы их называем, из числа добровольцев. Он должен рассказать своему подопечному о взрослой жизни, научить необходимым навыкам. Ведь самое главное, в чем нуждается ребенок, оставленный без родительской любви, ‒ это долгие устойчивые отношения со значимым взрослым. Был даже случай, когда наставник забрал ребенка в свою семью. Если человек не готов на долговременное индивидуальное взаимодействие с ребенком, можно стать волонтером или репетитором по какому-нибудь предмету, например, чтобы учить ребят рисовать. С такими людьми мы заключаем договор, они приходят к нам на постоянной основе. Вот такая помощь, помощь непосредственно от людей, и необходима ребятам, а не материальные блага.
Поделиться
поделиться:
Еще 21 сентября южноуралец отправился на рыбалку, но домой так и не вернулся. В минувшее воскресенье, 27 сентября, для его поиска на озеро Большой Кременкуль прибыли сотрудники мобильного поисково-спасательного отряда областной Поисково-спасательной службы. Через два часа с момента начала поисков тело мужчины нашли в прибрежной зоне.
На чебаркульский военный полигон прибыли контингенты коллективных сил Организации Договора о коллективной безопасности из Белоруссии, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. На полигоне начались учения «Взаимодействие-2026», «Поиск-2026»и «Эшелон-2026».
На Челябинской областной станции переливания крови заработал новый аппарат, который обрабатывает донорскую кровь и ее компоненты рентгеновским излучением. Такое облучение необходимо для переливания крови пациентам с ослабленным иммунитетом. Оно позволяет предотвратить реакцию «трансплантат против хозяина» — редкое, но опасное осложнение, при котором донорские лимфоциты атакуют организм пациента. Новую технологию внедрили при поддержке губернатора Алексея Текслера и регионального министерства здравоохранения.
